Главная » Строительство » Градостроительство – это диктат

Градостроительство – это диктат

Диктат культуры, добра и человечности "Если рассуждать философически, то всякая эстетика начинается с человека, с его внутреннего мира, культуры, интеллекта. Созидая, он создает эстетику материальную. Мне очень досадно, что с началом наших реформаций общество стало равнодушно ко всему происходящему и к себе подобным. С таким сознанием тяжело формировать гармоничную среду. Энергичных людей, конечно, в строительстве немало, но развитие идет одностороннее: побольше разместить квадратных метров, которые можно продать. Приказом, постановлением к эстетике не повернешь. Необходима внутренняя установка человека на культуру и нравственность", – убежден наш собеседник, известный пермский архитектор Владимир Высочанский. С ним мы говорим о тенденциях нового времени в архитектуре больших городов.

ГОРИЗОНТАЛИ

– Пермь – город не очень богатый на историю. Это город-трудяга, основное предназначение которого – укреплять державу российскую. У Перми изначально параметры нерыночные, и она нуждается в особом понимании и внимании управленческой науки, в особом подходе. Пермь – второй город по площади после Москвы. Столица занимает более 800 кв. км, Пермь – около 720 кв. км. В Москве живет 10 миллионов человек, у нас – миллион. Вторая объективно-историческая особенность – протяженность города вдоль Камы на 65 км, изрезанность левобережья рельефом и промзонами. Заводы внедрялись в тело города без учета экологии, с позиций интересов производства и создали "рваное" городское пространство, которое тоже ведет к удорожанию его обустройства и содержания. ВЕРТИКАЛИ

– Мы успешнее будем выходить из тупика в любой отрасли, в том числе градостроительной, только при профессиональном управлении, при достаточной вертикали власти и ее культуре. Досадно, что небрежение культурой проявляется даже в общении с главным архитектором Санкт Петербурга, который путает, как я заметил, "парковку" со стоянкой, пристройку с "пристроем ". Такая тенденция имеет широкое распространение и в нашем крае. Ничтожно низок статус главного архитектора города в управленческой иерархии администрации. В законодательной власти архитекторы и градостроители не представлены вовсе.

Отсутствует государственный подход в земельных отношениях. Месяцы, а то и годы ходит по мукам потенциальный застройщик. Высокая плата за землю, которая вызывает удовлетворение у чиновников города, тяжелым финансовым бременем ложится на себестоимость объекта. Вместе с тем в некоторых губерниях России это делается иначе. К примеру, в Белгородской области в двухнедельный срок и за символическую плату решаются вопросы по отводу земли. Кстати, в этом аграрном регионе в 2006 году построено миллион кв. метров жилья при населении в полтора-два раза меньше нашего. Пермский край планирует достичь миллиона в 2010 году. ФУНДАМЕНТ

– Градостроительная отрасль подвержена диктату в хорошем смысле. Она по определению обречена созидать культуру, добро, создавать человеку уютное и эстетичное пространство. Архитекторы – художники градостроительства.

Проектировщики – созидающие мечтатели. Однако реформы разрушили систему институтов жилищно-гражданского проектирования. Проектное творчество низводят до уровня примитивного рынка. Сегодня многие предприниматели держат при своих фирмах "карманных" проектировщиков, что негативно влияет на их творчество. Ослаблены школы подготовки архитектурных кадров. Особенно их практической деятельности. А хорошего проектировщика можно воспитать лишь за десять-пятнадцать лет после получения диплома. Пермская земля богата на таланты, но они почему-то успешнее реализуются в других регионах. Екатеринбург, к примеру, более благоприятен для динамичного роста градостроительной культуры. Одна из причин – большая плотность архитекторов на тысячу населения. ДИАГОНАЛИ

– Я не буду приводить конкретные примеры удачных и неудачных градостроительных решений в Перми, потому что надо учитывать, в какой обстановке и с каким арсеналом оказались архитекторы. Главный позитив сегодняшнего времени – активный уход от типового проектирования к индивидуальному творчеству. Но типовая пятидесятилетняя навязанность заморозила в нас творческую составляющую.

Однако шок постепенно проходит. Второй несомненный плюс – разнообразие систем и материалов при формировании зданий, в том числе монолитных и сборно-монолитных. Много отделочных материалов и технологий для фасадов. Арсенал архитектуры расширился, необходимо время и желание на его освоение и проверку в деле. Жалко, что уже проявляется механистичность и шаблон при использовании облицовочных фасадных материалов. Архитекторы, видимо, имеют те же недостатки, что и общество, и нам тоже не хватает профессионального мужества, внутренней самокритики. Мы тоже подвержены жажде накопления.

Поэтому в современной российской и пермской архитектуре пока много агрессии и рекламы. Мало комплексности, системности, уважительности. Очевидны попытки перекричать соседа, любой ценой обратить на себя внимание. На солидную, но сдержанную архитектуру, по-моему, требуется больше таланта. НАДЗЕМНОЕ

– Встречался с мнением, что сейчас нет необходимости строить на века шедевры, раз все так быстро меняется, грядет иная эпоха, иное направление эстетики. Эта позиция имеет место быть, но не в нашей стране и не в нашем климате. Из российского менталитета убеждение мой дом – моя крепость не вытравить да и, наверное, не надо. То, что мы строим в городе, – это тем более не времянки. У них срок службы не менее пятидесяти лет. Человеку нравится стабильность, уверенность в жизни, в завтрашнем дне, в устойчивости мироздания. В его подсознании возникает уверенность в бесконечности бытия. Он ощущает себя частицей устойчивого стабильного мира.

Быть ли человеку человеком в век компьютеризации, автоматизации, урбанизации, материализации? Каждый понимает, что такое божественное явление, как жизнь, дается один раз. Мы воспринимаем душой прелесть этого явления. И это главная особенность человека. А без души нет творчества. Если исчезнет чувство эстетической красоты, то это будет мир не людей, а роботов. Слава богу, что я застал то время, когда мог жить человеком.